14 Май 2015

«Архитектура Петербурга-2015». Подробности

Роскошный мраморный зал архитектора ВФ. Свиньина с великолепным фризовым горельефом скульпторов В.С. Богатырева и М.Д. Харламова делают выставку в Этнографическом музее прекрасной и торжественной в любом случае. Но в этом году творческий отчёт петербургских архитекторов был  красив, как никогда. До показа были допущены лишь юбиляры – члены Объединения архитектурных мастерских, которому исполнилось 15 лет. Это предопределило автоматический отсев многих случайных и несостоятельных экспонентов, хотя ясно ОАМ – это не всегда лучшее и лучшее – это не всегда ОАМ. Тем не менее, надо отдать должное устроителям: при беглом знакомстве с выставкой почти ничто не царапало глаз.

По мере погружения в материал на первый план выступала проза сегодняшней архитектурной жизни: жёсткое давление строительного бизнеса и отсутствие градостроительной политики, о чём написала моя коллега Анна Катханова. В своём очерке я попытаюсь сместить акцент собственно на архитектуру.

Евгений Герасимов показал безупречно красивый стенд и три образцовых макета. Из великого множества работ, вышедших из его мастерской, плодовитый архитектор  выбрал дом на Ковенском переулке, дом «Венеция» и дом на ул. Победы. Маленькая экспозиция оставила впечатление, что автор вполне осознаёт сильные и слабые стороны своих проектов. Так, дом на Ковенском был показан в контексте улицы, поскольку он, действительно удачно введён в среду. 14-этажный дом на ул. Правды был дан уже без окружения, хотя и в нём очевидно стремление развить архитектурные темы Московского проспекта. Фасады и фрагменты здания призваны поражать качеством прорисовки и исполнения в дорогих материалах.

3-archspb15-1-1

За деталями Герасимов, увы, часто утрачивает целое. В первую очередь, это относится к дому «Венеция» на Крестовском острове. Его многочисленные изображения обычно аккуратно изымаются из контекста, поскольку постройка демонстративно игнорирует окружение. Участок на Крестовском острове, где расположилась «Венеция», потенциально мог стать образцовым фрагментом городской среды, ведь его проектировали самые известные наши архитекторы. Казалось бы, кому, как не им, ближайшим коллегам по ОАМу, прийти к взаимодействию и продемонстрировать культуру творческого общения? Но этого не случилось, а помпезный дом Герасимова поставил в печально-типичной истории жирный восклицательный знак.

Сильной стороной Сергея Орешкина, на мой взгляд, всегда были малоэтажные жилые дома. Лёгкость, хорошие пропорции и даже порой несвойственный автору лиризм выгодно выделяют их среди мертвенно-банальных бизнес-центров, автосалонов, ТРК и пр. Однако в кризис любой заказ хорош, и мастерская работает с жильём эконом-класса, а здесь, как не изощряйся в названиях, места для романтики немного. У С. Орешкина в ход идут открытые цвета в стиле компьютера LEGOи даже гигантские нотные знаки на фасадах (очевидно, они должны напомнить, что архитектура – это застывшая музыка).

3-archspb15-1-2

Феликс Буянов блеснул масштабным проектом для Италии. На обширной территории будущего курорта соседствуют комплексы отелей разной звёздности, облачённые авторами в разные стилевые одежды. Некоторые из них демонстрируют удачные находки, особенно многоэтажные 5-звёздные шале, однако в целом такой откровенно эклектичный подход навевает грусть о настоящих больших архитектурных идеях.

3-archspb15-1-3

Для Октябрьской набережной архитектор предложил образы ярких современных доминант, необходимых в облике речной панорамы. После травмы, нанесённой городу «Электрочайником» Чобана-Герасимова, он придал главной башне силуэт более изящный, с отдалённой отсылкой к историческим вертикалям. Однако масштаб нового гиганта представляется явно избыточным и морально убивающим остатки исторического контекста. Кроме того, вообще непонятно, способны ли органично взаимодействовать между собой новые, современные доминанты в панораме Невы, города?

Стенд Анатолия Столярчука выделялся элегантной подачей и убедительными работами, из которых больше понравились жилые здания. Одно из них включает деликатную реплику утраченного дома Крыжановского на ул. Мира. Другое представляет собой современный апарт-отель, в котором авторам удалось простыми средствами создать нетривиальный и художественно полноценный образ.

3-archspb15-1-4

Если последний проект в своей симметрии и ритмичности тяготеет к традиции, то молодёжный досуговый центр стилизован под авангард. Чтобы обеспечить 2-этажному зданию доминирующую роль на скучных, аморфных просторах Богатырского проспекта, авторы применили активный красный цвет. В итоге постройка действительно не потерялась, но приобрела компрометирующее сходство с декором гипермаркетов, один из которых расположился неподалёку. Представляется, что доминантой спального района должно быть нечто противостоящее гипермаркетам и «анти-традиции» окраин в целом.

Михаил Мамошин показал два значимых культурных объекта, вносящих приятное тематическое разнообразие в выставку. Первый – концепция Центра музейных коллекций РЭМ и ГРМ. Функционально необходимый и эстетически убедительный проект, одобренный Градсоветом, вошёл в противоречие с буквой охранного закона, однако, надо надеяться, здравый смысл всё же победит.

3-archspb15-1-5

Вторая работа – проект новой сцены Малого драматического театра. Участок граничит с казармами Семёновского полка на Звенигородской улице, и М.Мамошин превратил здания казарм во входную группу театра. Этот смелый компромисс представляется оправданным, поскольку позволяет сохранить существующий облик улицы. В итоге главный вход оказывается спрятанным за стеной бывших казарм, а высокий фронтон с изящной эмблемой МДТ будет читаться лишь на расстоянии. Собственно художественная затея состоит в современной вариации на петровско-голландскую тему: на основное здание-ось, вмещающее две сцены, нанизаны пять самостоятельных секций с двускатными крышами. Из-за ситуации с казармами главным стал по сути задний фасад, выходящий в Багратионовский сквер и парадно оформляющий его. В сложной градостроительной ситуации архитектор сумел создать проект качественной общественно-культурной зоны.

Брутальный, энергетически заряженный мастер-план для района Бугров Олега Романова подкрепляет делом его призыв не превращать новый Петербург и пригороды в «архитектурно-строительную свалку». Ломаные, «либескиндовские» по характеру объёмы слагаются в ясный центростремительный план с нарастанием высотности от центра к периферии, но без жёсткой симметрии.

3-archspb15-1-6

Это характерное для проектов Романова напряжённое диалектическое поле, к сожалению, полностью исчезает из мастер-плана территории под Нижним Новгородом, где царят симметрия и статика и который более похож на план партерного сада. Непонятно также, почему для сельской местности предлагается такой жёстко урбанизированный формат с несоразмерным масштабом. Впрочем, конечно, понятно… Любопытно, что на современных сайтах застройщиков практически невозможно узнать имя автора выставляемого на продажу объекта, и в этом есть свой резон: застройщик и есть главный автор.

То же самое замечание относится к массивным жилым кварталам для Ленинградской области Андрея Шарова. Для центра города мастерская спроектировала проект павильона метро «Василеостровская». Стилизация под «сталинскую» архитектуру представляется удачной, хотя жаль, что высотные ограничения не позволили визуально закрепить угол Шестой линии.

3-archspb15-1-7

Рафаэль Даянов ограничился фотографиями отреставрированной Северной анфилады Мраморного дворца, и на выставке это был, кажется, единственный проект реставрации.

Соседствующая с ним концепция намывной территории Васильевского острова Александра Викторова тоже стала единственным в своём роде проектом – на этот раз градостроительным. Команда Викторова скорректировала южную часть намыва и заново сформировала северную, где ранее предполагался городской сити, а теперь упор делается опять-таки на жильё. «Парадный морской фасад» теперь будет представлять собой спокойную жилую застройку вдоль пешеходной набережной, напоминающую в развёртке советскую схему «корабль – башня – корабль». При этом понижена первоначально заложенная этажность, увеличена площадь зелёных зон. В сравнении с осуществляемой застройкой южной части намыва на основе нелепого мастер-плана американской фирмы «Генслер», проект Викторова, безусловно, выигрывает.

Однако по сути это лишь декоративная попытка придать некоторое приличие гигантской градостроительной авантюре, альтернативной осмысленному освоению гигантского ресурса серого пояса. Из громких заявлений о парадном фасаде и представительных конкурсов на выходе получился мыльный пузырь. В итоге город покорно отдаёт на откуп инвестору и намывные земли, и промышленные зоны.

Евгений Подгорнов дебютировал в новом жанре: храмостроительстве. Его проект храма Свв. Жен Мироносиц стал очередным эпизодом в не очень красивой истории подбора заказчиком по сути бесплатного конкурсного проекта для сквера на пр. Косыгина. Ситуация обнажает накопившиеся проблемы градостроительного характера в этой упорно не замечаемой КГА важнейшей сфере.

Сам проект включает церковь в византийском стиле и некое подобие часовни на её главной оси. Если храм является довольно близким парафразом собора в Кронштадте, то «часовня» представляет собой весьма жёсткого рисунка абрис-остов в роли пропилей. Очевидно, автор хотел выстроить традиционную пространственную композицию с выносом отдельного объёма по главной оси. Но вместо логичной в данном случае колокольни или надвратной церкви он предложил пустотелый суррогат, придающий всему комплексу (на сквере уже существует небольшая деревянная церковь) фальшивый новодельный привкус.

3-archspb15-1-8

Кроме того, представляется явно избыточным парадно-регулярное мощение в ущерб траве и всей естественной среде существующего сквера. Об этом можно было бы и не писать, учитывая концептуальную стадию проекта, но такой формально-урбанизированный подход, к сожалению, отражает общий «тренд». В целом проект хорошо характеризует архитектора, не обременённого авторской позицией и демонстрирующего калейдоскопическое разнообразие приёмов и стилей столь же неоднородного уровня.

3-archspb15-1-9A

3-archspb15-1-9B

Жильё «с человеческим лицом» демонстрирует проект мастерской В. Григорьева для южной части Пушкина. На фоне массовой архитектуры «от рачительного заказчика» эта масштабная застройка отличается традиционной планировкой, не противоречит окружению, сложившемуся масштабу и органично продолжается за границами пятна застройки. Правда, брандмауэрные торцы среди камерной загородной застройки кажутся несколько нарочитыми.

3-archspb15-1-10

Совсем иное впечатление производит ЖК для Каменки той же мастерской. Разреженная высотная застройка, лишённая даже намёка на внутридворовые пространства, формирует удивительно неуютную среду.

Примером средового подхода в чрезвычайно ответственной городской зоне может служить квартал у Смольного мастерской «Земцов, Кондиайн и партнёры». Помимо этого элитного квартала, альтернативой среднестатистическому многоэтажному жилью служат ЖК для Пензы и ЖК «Космос» в Петербурге.

В ходе реализации проект «Космоса» (получивший золотой диплом «Архитектона-2008») был упрощён: исчезли эффектные галереи-перемычки между корпусами. Возможно, именно это обстоятельство вывело коллектив мастерской из списка лауреатов «Архитектона-2014». Однако для застройки 1940-1950-х годов, среди которой вырос «Космос», такое упрощение, на мой взгляд, стало благом. Проект потерял в эффектности, зато позволил сохранить максимальный для ситуации баланс между старым и новым. Авангардные перемычки на 20-этажной высоте визуально утяжелили бы новостройку и с большой долей вероятности привели к стилевому конфликту. Жаль, что жюри этого не оценило.

3-archspb15-1-11

Недостатком проекта можно назвать уже упомянутый переизбыток мощения – в данном случае на озеленённой крыше стилобата.

Интересен конкурсный проект Музея Гуггенхайма для Хельсинки, демонстрирующий архитектуру интеллектуальную, по-современному бесстрастную, но не жёсткую.

Центральное место на выставке заняла «Студия 44», которая лидирует по количеству выставленных объектов и полученных за них наград. При этом на работах огромного коллектива всегда лежит отчётливая авторская печать. Никита Явейн убедительно и нетривиально взаимодействует с историческим контекстом. Но, лишённая этого «фигуративного» соседства, его абстрактная архитектура становится патологически безрадостной. Это холодные игры разума, опирающиеся на прообразы древнего дольмена, зиккурата, Стоунхенджа и на стерильную геометрию супрематизма. От них веет какой-то языческой, ритуальной энергией, перешагнувшей из мира «древнего ужаса» Бакста прямо в авангард. Эта реально ощущаемая энергетика отличает архитектуру Явейна от гламурных авангардных стилизаций большинства его современных коллег. Любой архитектурный жест, любое высказывание становится демонстрацией принципа и приобретает характер жёсткой, порой навязчивой формулы.

3-archspb15-1-12

Кризис наложил отчётливый отпечаток на выставку не только предельно суженным кругом архитектурных сюжетов. Очень скромно выставились С.В., Гайкович, В.З. Каплунов, вовсе отсутствовали работы одного из оамовских лидеров В.О. Ухова. Это особенно бросалось в глаза в сравнении с ретроспективой на втором этаже.

Главным же впечатлением стало то, что архитектуре сегодня отчаянно не хватает сильных личностей, способных подняться над меркантильным интересом и вместить в узкие и жёсткие рамки заказа большую созидательную идею.

Круглый стол по архитектурной критике

Это мероприятие стало одним из завершающих деловую программу выставки. Вынужденные держать круговую оборону против многочисленных нападок (обоснованных и необоснованных), архитекторы сформировали удобную коллегиальную позицию: критики у нас нет, боле того, она нам не нужна.

Тем не менее, ОАМ сочло необходимым собрать на своей юбилейной выставке круглый стол по означенной теме – видимо, для того, чтобы ещё раз выразить приглашённым критикам (Е. Кузнецова, Л. Лихачёва, В. Фролов, И. Бембель) это своё видение предмета. Его выразителем стали С.И. Орешкин и С.П. Шмаков.

С. Орешкин искренне признался в ответ на вопрос из зала, что мнение простых потребителей «архитектурного продукта» для него также неважно. Об этом, впрочем, красноречиво говорило и отсутствие на выставке книги отзывов.

Сергей Орешкин, правда, всё же выделил двух читаемых им авторов: Золотоносова и Ревзина. Яркие опусы М.Н. Золотоносова, конечно, бодрят и «адреналинят» наших зодчих, но поскольку Золотоносов – не профессионал, его разящие стрелы неизменно разбиваются о крепкую броню их профессионализма. Что касается «великого и ужасного» Ревзина, то он до обидного мало интересуется петербургской архитектурой…

Приглашённые представители пишущей братии в неуютной роли несуществующих критиков сформулировали своё видение предмета, которое тезисно привожу по памяти.

- Критика подразумевает собой независимую профессиональную аналитику.

- Пространство архитектурной критики – это необходимое, хотя пока не вполне реализованное поле живого творческого дискурса, объединяющего разные стороны архитектурной профессии (науку, практику, публицистику, педагогику…). Без такой широкой профессиональной рефлексии замкнутая связка архитектор-заказчик легко теряет чувство реальности.

- Чтобы это поле стало живым и плодоносным – архитекторам следует чаще покидать свои комфортные окопы и благодарно взаимодействовать с теми немногими чудаками, которые интересуются их искусством.

- Архитекторский цех должен осознавать профессиональную критику такой же составной частью профессии, как и все остальные, включая проектирование, и заботиться о её формировании, развитии и процветании, начиная с вузовской подготовки.

- Наконец, ситуация с архитектурной критикой напрямую проистекает из положения дел в архитектуре. А оно, как лишний раз подтвердила юбилейная выставка, далеко не радужное…

Автор: Ирина Бембель

Источник: kapitel-spb.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


4 × семь =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>