01 Фев 2015

Гуманизация модернизма — к сочетанию «рацио» и чувственности. Диалог с С.И. Орешкиным


Ю.И. Курбатов. Оценивая выставку «Архитектура Петербурга 2013», я отметил безусловные и впечатляющие успехи петербургских архитекторов. Вместе с тем, приходится сказать и о том, что архитектурные формы пока напоминают застывшую, но не музыку, а гармонизированную нейтрально-техническую структуру. Ей не хватает художественного изящества, деталей, поэтического языка. Другими словами, в архитектуре нередко отсутствует необходимое сочетание «правильностей», обусловленных факторами, которые могут иметь точный расчет, с «неправильностями» — выразителями духовного, поэтического содержания.

Сергей Иванович, Вы, как яркий представитель модернизма, насколько остро и болезненно ощущаете, что модернизм не отвечает требованиям текущего момента? Доминирует ли в нём жёсткая рациональность, отодвигая художественные качества?

С.И. Орешкин. Тема, затронутая Вами, Юрий Иванович, чрезвычайно актуальна и интересна. В последние годы беспрерывная череда гипериндивидуалистических проектов западных архитектурных звезд лично у меня вызвала двойственное ощущение. С одной стороны, налицо стремление к максимуму авторского самовыражения, а с другой, жесткое соперничество между архитекторами за первенство в иерархии архитектурного мира приводит к появлению примеров крайне агрессивной застройки, активно непринимаемой широкой общественностью.

Этические принципы гуманной архитектуры – архитектуры “для человека”, по-моему, подверглись своеобразному размытию. Они были задавлены «шумом» архитектурного эпатажа, где формула: «кто ярче, заметнее, тот и талантливее» почти не оставляет шанса появлению комфортной городской среды. Cложилась ситуация подобная конкуренции в большом спорте, где результата добиваются любой ценой, когда хорош и допинг, и тому подобные методы. И это только одна из очевидных проблем современного модернизма.

Несомненна и другая проблема модернизма, в том числе и отечественного, — психологическое неприятие большинством жителей, в том числе жителей Петербурга, отсутствия декора на современных фасадах. На подсознательном уровне откровенная упрощённость модернизма воспринимается как недоделанность, небрежность, неглубокое погружение проектировщика в сущность архитектуры. Скромные попытки некоторых перетербургских зодчих по гуманизации модернисткой архитектуры либо остаются незамеченными, либо вызывают своеобразное недоумение. На мой взгляд, причина этого — наша боязнь рисования собственного декоративного мотива, отход от свободного импровизирования в ручной графике, единственно позволяющей погрузиться в чувственный, по-настоящему художественный процесс. Компьютерные средства проектирования существенно сузили возможности архитектора при внешнем упрощении моделирования. Все-таки хороши оба метода: и компьютерный, и ручной, особенно в диалоге.

Ю.И. Почему Вы часто обращаетесь к нашему конструктивизму, который в своё время внёс серьёзный вклад в формирование модернизма? Что Вас подкупает в нашем конструктивизме – очевидно связь рациональности с чувственностью, основой которой было влияние супрематизма.

С.И. Наверное, это действительно так. Российский конструктивизм удивительно эмоционален и чувственен. Эти качества нашего ленинградского супрематического конструктивизма давно оценил и вовсю использует весь архитектурный и дизайнерский мир.

В чем выражается, для меня лично, эмоциональность конструктивизма? Прежде всего, в образной экспрессии, в романтическом поиске создания иллюзии невесомости, полета, в загадочности преодоления гравитации, тех самых тем, что до сих пор волнуют зодчих всех возрастов, особенного юного поколения. При этом масштаб сооружений периода советского авангарда все-таки человечнее и соразмернее архитектуры современного модернизма, родоначальником которой он стал.

Российский конструктивизм полагался на узкий и доступный круг строительных технологий и материалов, и эти особенности стали основой его узнаваемости, почти всегда связанной с рядом изобретенных им композиционных приемов. Именно в этой архитектуре есть те скрытые качества гуманной архитектуры, которые могли бы дать импульс для снятия своеобразной усталости модернизма, измученного беспрерывными опытами и экспериментами, карнавальными шоу и «голливудскими фокусами».

Ю.И. Сергей Иванович, Вы, как и многие петербургские архитекторы, овладели и современной технологией, и новыми материалами. Я вижу, что они у Вас – не цель для создания излишнего пафоса или «шума», а средство для решения социально-функциональных задач.

С.И. Современные технологии и материалы, несомненно, оказывают сильное влияние на архитектуру. Но для меня все-таки они не стали главными доминирующими факторами или, можно сказать, стимулами для творческого процесса. В какой-то мере технологии могут спровоцировать архитектора, как бы нацелить его на конкретное решение, но в этом и искусство зодчего — в сознательном выборе средств выражения идеи. Важно понимать, что сами по себе технологии достаточно нейтральны и скорее помогают в выражении замысла, чем подталкивают нас в какое-то конкретное направление. Более того, мы часто видим в новом материале те качества, о которых производитель и не подозревал, а иногда даже наводим или предлагаем изготовителю новые формы и фактуры уже известных продуктов. В качестве примера могу привести изобретение архитекторами всевозможных принтов на стекле, ставших сейчас часто применяемыми и в какой-то степени позволившими отчасти заменить традиционную орнаментированность исторических фасадов. Мы как-то в проекте жилых домов «Малахит» и «Лазурит» на Крестовском острове не смогли по стоимости убедить застройщика применить натуральную медь на фасадах и заменили ее алюминиевой панелью Хантер-Даглас, выкрашенной под патинированную медь. Производитель, в общем, был удивлен эффектом от такого применения материала и оценил инновационность подхода.

Ю.И. В модернизме часто не хватает деталей, которые могли бы компенсировать отсутствие орнамента, который является естественной потребностью человека. Как Вы используете технологии и материалы для создания нового технологического орнамента или деталей?

С.И. Вы правы, и мы об этом уже говорили, орнамента и декора, в привычном понимании, действительно современной архитектуре не достает. Принты и печать декора на стекле не совсем заменяют традиционные методы детализации фасада, все-таки есть явная востребованность в рельефе, скульптуре, работе с витражами и другими художественными средствами.

Я уже говорил об отсутствии сейчас настоящей авторской рисованной детали, что это главная проблема модернизма, проблема придания модернизму человеческого масштаба. При этом в посткризисное время, в котором мы оказались после 2008, многие архитекторы ощутили нехватку работы и одновременно появление свободного времени. В этом причина интереса к архитектурной графике, не исключая, конечно, ностальгии отечественных зодчих по студенческим пленэрам и выставкам. Похоже, следующим шагом будет применение восстановленных навыков ручного проектирования в реальном проектировании и, возможно, с рисовкой и придумыванием новой современной детали. Я, конечно, приветствую организацию всех выставок архитектурной графики, коллекционирование коллегами графики известных мастеров. Похоже, лет через двадцать графика современных петербургских архитекторов будет в цене.

Ю.И. Сегодня очень многие архитекторы как Запада, так и России, ощущая необходимость перемен, борются за включение модернизма в контекст нашего времени, за его гуманизацию, за его приближение к искусству с его многозначностью, с синтезом рационального с иррациональным, точного и неточного – чувственного. К таким объектам, на мой взгляд, можно отнести Ваши автосалоны: «MAZDA», «Олимп» и др. Расскажите об особенностях их формообразования.

С.И. Автоцентр «MAZDA» на улице Савушкина спроектирован совместно с австрийским архитектором Йозефом Энгелем. Образ дороги и динамического движения определили формообразование этой уникальной постройки. Она реализована, прежде всего, с помощью мощной плиты перекрытия, как бы оторванной от земли. Опор не видно. Вместе с остеклённым вестибюлем они задвинуты внутрь. Скошенные поверхности плиты придают ей особую динамичность.

Многофункциональный комплекс «Олимп» на Херсонской улице обладает яркими символами. Основной горизонтальный объем – стеклянный корабль – знак единства двух компаний основателей комплекса: Крайслера и Даймлера. Это своеобразный двор, разделённый на отдельные «конюшни» — бренды, каждая из которых имеет свой портал. Цилиндрическая башня, врезанная в «корабль» — символ российской управляющей компании «Олимп».

Ю.И. Анализ формообразования названных объектов показывает, что творческий процесс Сергея Ивановича постепенно сдвигается в промежуточное поле между архитектурой и искусством. Постепенно отодвигается догматический прагматизм. Новые формы рождаются в результате пересечения и взаимодействия семантических, технологических и функциональных доминант, отвечающих потребностям актуальной культуры.

Ю.И. Курбатов
Доктор архитектуры, профессор СПбГАСУ,
член-корреспондент РААСН академик МААМ (IAA)

Книга «Слово в творчестве петербургских зодчих»

2 коментариев

  • Анна К.:

    Подскажите, где можно купить книгу? Я видела её на биеннале, но не было возможности. Сейчас где-то можно?

    • admin:

      Анна, Вы можете обратиться в «Объединение архитектурных мастерских»: Санкт-Петербург, Большая Морская, д.52, каб. 1, тел./факс: (812) 571-45-57, 312-59-17, e-mail: oam_annual@mail.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*


два + = 3

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>