2008 год в Санкт-Петербурге — время, когда стекло перестало быть просто заполнением проёмов и превратилось в самостоятельный архитектурный сюжет. На рынок приходят европейские производители — и вместе с ними приходит ощущение, что город можно остеклить иначе: не фрагментарно, не по старинке, а тотально, панорамно, почти бесплотно.
Нам казалось тогда, что панорамные стекла и регулярная сетка импостов — это не просто строительная технология, а возвращение к конструктивистским поискам Якова Чернихова. Его графические циклы, где плоскости парят, пересекаются и дематериализуются, вдруг обрели плоть в этих фасадах. Сетка импостов читалась как чертеж, перенесённый на реальность, как ритмическая партитура, в которой стекло играет роль паузы — прозрачной, почти нематериальной.
Это было время надежд на то, что архитектура снова станет языком, а не просто функцией. Что стекло не только впустит свет, но и впустит будущее. Что за европейскими технологиями стоит не только комфорт, но и новая эстетика — эстетика открытости, лёгкости, честности конструкции. И в этом ощущении было больше от поэзии, чем от прагматики.
«Фаворит» на Крестовском стал одним из тех мест, где эта поэзия стекла и сетки впервые прозвучала внятно. Не как манифест, а как тихая, но отчётливая нота в общем хоре петербургской архитектуры рубежа 2000-х. Нота, в которой слышался и Чернихов, и Мис ван дер Роэ, и сама идея города как прозрачной утопии.
Нам казалось тогда, что панорамные стекла и регулярная сетка импостов — это не просто строительная технология, а возвращение к конструктивистским поискам Якова Чернихова. Его графические циклы, где плоскости парят, пересекаются и дематериализуются, вдруг обрели плоть в этих фасадах. Сетка импостов читалась как чертеж, перенесённый на реальность, как ритмическая партитура, в которой стекло играет роль паузы — прозрачной, почти нематериальной.
Это было время надежд на то, что архитектура снова станет языком, а не просто функцией. Что стекло не только впустит свет, но и впустит будущее. Что за европейскими технологиями стоит не только комфорт, но и новая эстетика — эстетика открытости, лёгкости, честности конструкции. И в этом ощущении было больше от поэзии, чем от прагматики.
«Фаворит» на Крестовском стал одним из тех мест, где эта поэзия стекла и сетки впервые прозвучала внятно. Не как манифест, а как тихая, но отчётливая нота в общем хоре петербургской архитектуры рубежа 2000-х. Нота, в которой слышался и Чернихов, и Мис ван дер Роэ, и сама идея города как прозрачной утопии.
Санкт-Петербург, Крестовский проспект, д. 34
На карте
